38 школа г. Талнах -->
Талнах
Талнах
Талнах
Талнах
Талнах

"Библиотечка "Красной Звезды" №2 (182)" 1966 год
А.Миронов
Оцифрока и корректура: И.Капустин

Разбуженный Талнах


CОВСЕМ недавно здесь была дикая тундра. Ни жилья, ни тропы. А сейчас наш вездеход бойко лязгает стальными траками по щебенке. Дорога извивается среди озер. Их так много, что суша кажется причудливыми островками, на которых жмутся к поросшей мхом земле корявые березки, топорщатся мохнатыми лапами елки и лиственницы.
Еще вчера лес выглядел обшарпанным веником. И вдруг солнце расплавило свинец ледяных облаков, растеклось по округе и тундра из скучно-однообразной обернулась нарядной красавицей в оправе изумрудных озер. Нежданно-негаданно зашелестели листвой березки, вспыхнули в траве цветы, северные <жарки>.
Моим спутникам такие превращения не в диковинку. Но и они не могли сдержать удивления, когда три года назад на Таймыре зажглось необычное северное сияние. Не то, что порой дарит скудное здешнее солнце, и не то, что подчас загорается в небе высоких широт. Оно земное, это сияние. В его свете люди по-иному увидели свой край.
Сияние не гасло в полярной ночи, разгоралось все ярче.
Сияние это - Таллах.

TАЛНАХ - маленькая речушка. Название ее на местном наречии значит <запрет>. Потому что у подножия Караелакских гор - озера и болота. Там нельзя пасти оленей, жить.
Считалось, гиблое место - Тайнах.
И вдруг слово обрело иной смысл: у Талнаха открыто богатейшее месторождение цветных металлов. Медь, никель, кобальт - всего в руде содержится 15 элементов из таблицы Менделеева. Здесь и платина, и золото, и другие благородные металлы. Если сравнить Талнах с другим месторождением, вряд ли где на земном шаре такое найдется. Геологи утверждают, что запасов Талнаха хватит на то, чтобы длительное время снабжать рудой три таких комбината, как Норильский.
И вот я иду по сказочной кладовой. Наступаю подошвами резиновых сапог на золото и медь, платину и никель. Не пытайтесь представить сверкающие гранями обломки руды. Вместе с главным геологом норильской экспедиции Владимиром Николаевичем Егоровым я шагаю всего лишь по зеленому берегу капризной речушки, которая каждый паводок выбирает себе в долине новое русло.
Странное ощущение испытываешь в долине Талнаха: трудно свыкнуться с качелями зыбкой тундры. В излучине, где Талнах подмывает берег,- черная лоснящаяся, будто весной чернозем, стена. Я отломил кусочек, растер на ладони.
Нет, не заблестел металл. Оказалось - глина. Присмотрелся: в стене серые обкатанные камни, прозрачные хрусталики льда, одни - с горошину, другие - с куриное яйцо.
- А встречаются и многометровые линзы,- заметил геолог.
- Долина покрыта мощными ледниковыми отложениями.
Мы называем их четвертичными. Под их чехлом и спрятаны рудоносные породы. Район Талнаха давно нас интересовал. Но, видите, впустую соваться сюда лишь с молотком, зубилом да лошадьми...
Посмотришь на Владимира Николаевича, стремительного, подвижного, и ни за что не подумаешь, что пальцы обеих ног у него ампутированы. Разве веер морщинок в уголках чуточку усталых глаз подскажет: не раз в экспедициях пришлось ему почти сполна испить трудную чашу. Больше двух десятков лет в тундре.
Кивнув на мшистый валун, которых немало в долине, геолог сказал, что они, эти валуны, неожиданно помогли разведчикам Талнаха. В некоторых каменных глыбах обнаружили вкрапления руды. Очевидно, ледник когда-то оторвал их от коренных пород, снес с богатого месторождения. Откуда <тек> ледник? Ведь ледники не всегда двигались с юга на север, иногда языками выдавливались даже в обратном направлении. <Течение> ледника определили и пошли против него, нанося на карту все валуны-сигнальщики. Там, где они перестали попадаться, и могло скрываться месторождение. Там и надо было бурить...
Бурить. Он сказал это просто, как само собой разумеющееся. Как будто так было легко - пробраться в чрево гиблого места, затащить сюда буровые установки, презреть проклятый запрет. О геологах немало сложено хороших песен, написано книг. Я верю: споют и о тех, чьим мужеством и упорством снят запрет с сокровищ Талнаха.
Геологи твердили мне: открытие месторождения - труд большого коллектива, а не двух-трех одиночек. Земной поклон всем вам, разбудившим спящую красавицу Заполярья: молодому геологу В. С. Старосельцеву и многоопытной Е. Н. Сухановой, энтузиастам поиска В. Ф. Кравцову, В. С. Нестеровскому,
Ю. Д. Кузнецову, Г. И. Харченко, Г. Л. Михалеву, Л. Л. Ваулину - всем им и многим, многим другим участникам штурма. Он измерялся в метрах. В решающем 1962 году их было пробурено 35 тысяч. И каждый из них - подвиг.

НА КРУТЫХ склонах Караелакских гор повисли языки снега, а на вершинах отдыхают тучи. Редкий лес упрямо карабкается v. ним из долины. Здесь, возле звонкого Талнаха, рудник с гордым названием <Маяк-1>. Стройка эта, как и многие другие, начиналась с палаток. Серых армейских палаток, которые поставили, чтобы воздвигнуть город. Наперекор злой пурге, вопреки запрету. Старожил здешних мест инженер А. И. Семенов вспоминает, как первые дома переносили сюда на руках, по бревну. Самым крупным административным сооружением тех дней был железнодорожный вагон, невесть как перебравшийся с заполярной ветки Норильск - Дудинка. Старожилыте, кто пришел сюда в мае 62-го. Но поди, разыщи сегодня тот вагон среди выросших, как грибы, домов поселка, среди стальных шлемов-копров, зданий промышленной площадки
При въезде в Талнах я увидел плакат: <Эта дорога - на передний край семилетки>. От себя добавлю: на самый передний край. С нее, этой дороги и начинался <Маяк-1>, Их много, дорог, которые мы выбираем. Тем, кто избрал эту, станет она дорогой на всю жизнь.
Даже в Норильске при желании можно найти работу поспокойнее, где поменьше забот и хлопот. У Константина Жукова, правда, забот хватало - был он начальником планового отдела одного из стройуправлений Норильского комбината, Но разве сравнишь их с теми, что у него теперь? Никто не уговаривал его, 26-летнего инженера, отправиться туда, где комаров - тучи, а грязь - по колено. Он легко сменил городской костюм на кирзовые сапоги, брезентовую куртку и накомарник. Пришел
и попросил взять прорабом: <Я же строитель-дорожник>"
Казалось бы, что героического - построить каких-то 12 километров дороги? А если через болота и озера? А если в июлетундра раскисла и в вязкой жиже захлебнулись бульдозеры?
Остался один-единственный, да и его приходится выносить на руках. Сыплешь грунт, камень, а на следующий день нет дороги, засосала ее трясина. Снова сыплешь, и опять нет дороги... И знаешь: без дороги - крышка, остановится стройка <Маяка-1>, не будет бетона, металла, не будут доставлены лес, горючее для машин. Трудно? Очень.
Сухощавый, гибкий, как ветка осокоря, Жуков - теперь он начальник участка - поспевает всюду, во все свои бригады, и разыскать его не так просто. Встретились мы в карьере. На скуластом, резко очерченном лице инженера поминутно появлялась улыбка, он явно старался перевести разговор на то, как возле стройки поймали медвежонка, как воспитывали его,несли с получки по банке сгущенки, а в остальные дни - конфеты. И подумалось, что это не рисовка. О чем говорить, если Талнах- всеобщий порыв. О чем рассказывать: достаточно того, что Константин Талнах строит. И еще подумалось: конечно же, не сразу Жуков стал таким, прошедшие годы были отличной школой. Как он сдал в ней экзамен - оценили товарищи, приняв его кандидатом в члены Коммунистической партии. Народ стекается на Таймыр со всей страны. В короткое лето полярной навигации по Северному морскому пути и Енисею суда приходят в Дудинку, которую соединяет с Норильском самая северная железная дорога. В остальное время года единственное средство сообщения - самолет. Можно услышать: <прилетел с материка>, <улетел на материк>. Такие, как Анатолий' Легких, бригадир бетонщиков, а в недавнем воин Советской Армии, не улетают. Как улетишь, если бетонные ребра градирни,- <высотное здание> Талнаха, - дело твоих рук. Если бригада твоя на ударном объекте ставит коробку подстанции - энергетическое сердце рудника. И что подумали бы про него 18 парней, 18 демобилизованных воинов, которые трудятся сейчас рядом, что называется, засучив рукава? Мог ли Испугаться он первой зимы, палатки, спального мешка, он, служивший на Сахалине?
<Воинская закалка много значит>,- замечает Анатолий. Совсем не потому остался он в Заполярье, что живет теперь в каменном доме. Ведь он здесь вбил самый трудный, первый кол. - Ребята в бригаде подобрались отличные,- оживленно говорит Анатолий. - С такими не пропадешь. - В его бедовых карих глазах мечутся огоньки. Из под синего берета на лоб свалилась темная прядь вьющихся кудрей. Про таких говорят: настоящий цыган. А еще я подумал: тот самый бывший солдат, которому черт не брат.
Прослышав о жемчужине Заполярья, <Голос Америки> без апелляционно заявил, что новое месторождение удастся освоить только в одном случае: если работать там будут заключенные. Когда на одном'из собраний строителей Талнаха кто-то сказал об этом, раздался дружный хохот.
Да, строить .на Крайнем Севере нелегко. Тундра коварна. Шахтопроходчики, пробивавшие трехсотметровые вертикальные стволы рудника, на вечной мерзлоте боролись с... водой. Тайнах на южной стороне горной гряды. Здесь ласково пригревают солнечные лучи. Сюда сбегают талые воды со склонов. Поэтому широкая полоса у подножия - <талики>, талые грунты, насыщенные водой. Вот и приходится перед проходкой стволов устраивать гигантский холодильник: бурить вокруг забоя пятидесятиметровые скважины, загонять в них жидкий аммиак, замораживать <талики>. Иначе вода просочится вглубь по трещинам, затопит шахты. Сложно? А между тем стволы в вечной мерзлоте досрочно доведены до проектных отметок, из щедрой руды Талнаха в бушующем пламени печей уже родился металл.

ГОРОД заполярных металлургов Норильск протянул руку Талнаху. К руднику подведены стальные нитки рельсов. С полуострова Ямал, с Тазовской губы ведут сюда 640-километровый газопровод. Талнах давно перестал быть только географическим понятием. Талнах - будущее всего комбината. Грызут вечную мерзлоту буровые станки, чтобы намертво встали сваи под новые корпуса медеплавильного и никелевого
заводов. Рычат в котлованах бульдозеры. Когда я встретил здесь рослого и плечистого молодого человека в перепачканной брезентовой робе, Леонарда Бернгардовича Вида, то не сразу поверил, что он главный экономист комбината. Мы разговорились.
- Партия сказала нам: за пятилетие в несколько раз увеличьте выплавку металла. Вы представляете, что такое - в несколько разА - спросил Вид. - Это второе рождение комбината, который и сейчас один из крупнейших в стране. Норильскому комбинату 30 лет. Сравните: тридцать и пять...
23 июня 1935 года Советское правительство приняло постановление: быть Норильскому металлургическому комбинату. Через несколько дней в Дудинке, порту на Енисее, вышел на берег первый отряд строителей. Оттуда им предстояло пройти 120 километров по тундре, бездорожью... Когда-то на одном совещании из двухсот присутствовавших лишь трое высказались - за строительство комбината у семидесятой параллели. Они увидели будущее Норильска. Еще раньше в жемчужину Заполярья поверил Феликс Эдмундович Дзержинский, по его указанию в здешние края была направлена в середине двадцатых годов oгромная по тем временам экспедиция геолого-разведчиков. Их тропой и прошли пионеры-строители.
А теперь здесь вы росли огромные корпуса огромных заводов. На террасах подступивших н Норильску гор ползают мощные самосвалы, железнодорожные. составы. Там - гигантские чаши карьеров, подземные рудники. В краю-льдов и полярных ночей вырос'гигант металлургии. Здесь выплавляют медь. Трудно назвать область техники, в которой бы она не находила применения. Норильск дает стране никель. Самолетостроение, автомобильная промышленность, химия, машиностроеwe, военная техника - вот что такое никель. У 70-й параллели получают кобальт. Про него принято говорить, что он облагораживает сталь, делает ее более твердой, износоустойчивой. Необыкновенное стало на Таймыре обыденным. Никого не удивляет, что полярная ночь тянется, как роман в толстом журнале, с продолжением из номера в номер, а лето мелькает, всего лишь как короткий рассказ. Когда пурга сбивает с ног, срывает железные крыши с домов Норильска, горняки все равно спукаются в шахты, металлурги спешат на заводы. Единственный в стране цех механизированной борьбы со снегом? <Так что же особенного? - ответят вам.- Ведь через территорию города и комбината проносится в год 89 - 90 миллионов кубометров снега. До Северного полюса от нас ближе, чем до краевого центра>.
Они, 135 тысяч горняков и металлургов,.живут в городе у 70-й параллели, подобного которому нет в мире. Вряд ли столько жителей наберется во всех населенных пунктах на этой широте за рубежом. Широкими кварталами добротных многоэтажных домов шагает Норильск все дальше в тундру. Здесь самые
северные телецентр, театр, плавательный бассейн, редакция газеты, широкоэкранные кинотеатры. Слово <самый> звучит в Норильске буднично.
- А вы знаете, - вспомнил как-то потом Леонард Бернгардович Вид, - еще в конце прошлого века купцы Сотниковы добыли возле Норильска несколько тысяч пудов угля. Они перевезли его на оленях, сбыли экспедиции Вилькицкого и капитану английского судна. В эти же годы один из Сотниковых пытался перерабатывать медные руды, выходящие у Норильока на поверхность. В Дудинке он купил у прихода кирпичную церковь и разобрал ее, поставил взамен деревянную.' Однако недолго прослужила сложенная из тех кирпичей печь, в которой плавили медь. Могли ли помышлять тогда о комбинате-гиганте?
Главный экономист, конечно, прав: чтобы покорить суровое Заполярье, надо иметь не только железный характер, но и твердо верить - твой труд нужен всему народу. И я подумал, что повстречал здесь немало таких, что пришли за Полярный круг по велению сердца, зову партии. Это - Жуков, Егоров,
Лысак, Легких, Семенов...
Этих людей не удивляет, что низкорослая березка в тундре втрое старше, чем кажется с виду, что вдоль дорог круглый год стоят деревянные щиты - снежные стражи. В свое время такие люди забили в вечную мерзлоту первые сваи, на которых стоит сейчас каменный многоэтажный Норильск. Сегодня для них
главное - стройка. Она зовет.-
Полярное лето коротко. Но у голубых озер, среди тонких березок еще пылают цветы, северные <жарки>. Словно жар сердец, разбудивших Тайнах.