В. Пермяков

Крестами открытий

Филателия # 11.1990 Оцифровка и корректура: И.В.Капустин

Из отписки казака Семена Дежнева якутскому воеводе: 20 июня 1648 года <...с Ковьсми (Колымы.- Ред.) реки послан я, Семейка, на новую реку Анадыр для прииску неясачных людей ...
Месяца сентября в 20 день идучи на пристанище торгового человека Федота Алексеева на море разнесло без вести и того Федота со мной>. А в его челобитной царю Алексею Михайловичу сообщается, что он прошел с Колымы на Анадырь <великим морем окияном... и есть нос, вышед в море далеко>.
Отсюда два вывода. Вопервых, известный: С. Дежнев обошел вокруг Чукотского полуострова и оказался в нынешнем Беринговом море, что послужило сюжетом для художника А. Яцкевича, изобразившего на конверте коч среди льдов и стамух, и для надписи на рисунке.
Другой вывод - упомянут Ф. Алексеев, мало кому и сейчас знакомый человек.
Оказывается, в 1647 году холмогорец Федот Алексеевич Попов, бывший приказчиком устюжских купцов, снарядил из Нижнеколымска на Анадырь партию за <рыбьей костью>.
Но прорваться через льды удалось им лишь в следующем году - девяти десяткам человек на шести кочах. И, видимо, на свою беду: случившийся шторм разметал их в разные стороны.
Федота со спутниками вынесло на Камчатку. Попав на большую реку, уходившую в глубь земли, они поднимаются вверх по ее течению.
...С каждым днем становилось холоднее. По утрам густой иней покрывал пожухлую траву, прибрежные кусты. По быстрой воде несло густую шугу. Коч с неимоверным усилием пробивался по обмелевшей реке.
Надвигавшаяся непогода в чужом краю страшила. Поднявшись до устья Николки, Федот больше не сомневался: <Зимовать здесь!>
Если подняться на ближайший увал, в погожий день проглядывается к востоку стройная сахарная голова Кроноцкой сопки, к северу - величавая Ключевская, Толбачинский, Удины и прочие.
Вся камчатская панорама вулканов предстает.
А рядом - вот он, рукой достанешь,- разрушенный, сплошь пронизанный трещинами приземистый Кизимен. На склонах его бьют теплые ключи, там - не замерзающие зимой озера.
В речном песке у подножья проблескивают слюда и золотые чешуйки. В эту пору вверх по Николке всегда тянутся бесчисленные косяки красной рыбы, одевшей брачный наряд, на свою погибель - на жизнь новым поколениям. Что-то заставило, не только заморозки, путников ставить здесь зимовье.
Первый исследователь стороны этой С. Крашенинников в <Описании Земли Камчатки>, изданной в 1755 году, отмечал: <Сперва бывал в оной землице промышленный человек Федоткочевщик в 17 человеках... На устье, поставя зимовье, зимовал.
Развалины их до наших времен были видимы>. Добавим, и сейчас еще сохранились неглубокие ямы, в которых нашли остатки старых срубов. Дальнейших сведений о судьбе этих людей мы просто не имеем.
Лишь известно: <ушли на другое место, обшед Курильскую лопатку, дошед Пенж инским морем до реки Парень>. Перезимовав еще зиму, шли кочами, затем пешком и погибли, видимо, от цинги по дороге к Олюторскому заливу.
Если бы хоть кто-то из них вернулся назад, открытие Камчатки стало бы достоянием России на целых полв~са раньше. Еще до исследования ее казачьим пятидесятником В. Атласовым в 1697 - 1699 годах, доставившим разносторонние сведения о ней.
Видимо, на основе его <сказок> был составлен С. Ремизовым через несколько лет после этого первый <Чертеж вновь Камчадальские земли>.
Дороги русских землепроходцев всегда отмечались крестами. И не только памяти - на могилах погибших в пути. Были еще кресты зим овий, кресты открытий - на новых землях.
Обычай тот сохранил экипаж транспорта <Шилка>, поставив памятник С. Дежневу на его мысе в 1910 году - деревянный крест с двумя перекладинами. В 1956 году здесь построен памятник-маяк.
Не забыли наши современники и Федота Попова с товарищами. На берегу Николки стоит тоже крест с памятной надписью.