Сергей Марков

Земной круг

"Современник" Москва 1976 г.
Оцифровка и корректура: И.В.Капустин

Скифское время

Скифские всадники

Я смотрю через увеличительное стекло на репродукции ноин-улинской ткани и различаю очертания четырех чистокровных скакунов. Они не похожи на приземистых лошадей Северо-Востока: гибкие шеи, стройные, легкие ноги напоминают знаменитых "небесных" коней Ферганской долины.
Конь, что изображен справа, пользуясь тем, что поводья ослаблены и брошены на луку седла, нагнул голову, чтобы схватить клок травы. Над ним, у самого края шерстяного обрывка, угадывается голова второго коня.
Третий виден на самой середине пурпурового лоскута. Слева от него, повернув сухую, изящную голову, четвертый скакун.
Три коня, что находятся справа, до половины заслонили собою всадника, рядом с которым стоит во весь рост его товарищ, а еще левее видны лишь рука и часть туловища последнего наездника. Голова его осталась на утраченной части лоскута.
Древние мастерицы тщательно вышили узоры на одежде владельцев коней - ромбы, трилистники, квадраты. Эти три человека кажутся великанами по отношению к их скакунам. У всадников гордые и уверенные лица с крупными чертами. На лбу у каждого пучок волос, выпущенный из-под шапки, плотно облегающей голову. По виду это не хун-ны, не китайцы, а представители какого-то европейского племени. Кайма на этом обрывке ковра, расположенная под ногами всадников и коней, вышита растительным пальмовым орнаментом и цветами арацеи. В хуннском мире ее можно было видеть только на рисунке.
Арацея - растение Южной Азии, Африки, берегов Средиземного моря. В натуре оно выглядит так: из черенка Стремительно поднимается стреловидная пластина, сосед-бтвующая с крылом соцветия нежной окраски.
Если бы не раздельная черта вверху каймы, могло казаться, что конь, нагнувший голову, тянется к арацейиому цветку.
Если на лоскуте с конями и всадниками есть "всадник без головы", то па другом обрывке ковра мы видим лишь половину фигуры человека от пояса до ног. Видны узоры на одежде, ножны кинжала с окончанием в виде грубого креста.
Трудно решить, имеет ли это изображение какую-либо связь с всадниками и конями, но на кайме под ногами сохранившейся половины фигуры вышиты те же цветки ара-цеи и пальмовый узор.
Вот на куске шерстяной ткани вышит цветок. На дне его чашечки изображен юный воин с трезубцем в руке. Прикрываясь щитом, мальчик мечет трезубец в орла. Хищная птица - вся в движении, готова ринуться, взлететь над молодым охотником и его ненадежным убежищем.
Эта картина повторяется па другом обрывке шерстяной ткани, с той лишь разницей, что сцены охоты на орла окружены изображением цветов.
На такой же ткани вышиты два грифона. На одном обрывке, в соседстве с цветами и усами винограда, вышагивает великолепный львиный грифон с рогами. Он разинул пасть, высунул язык, грозит кому-то лапой. Грифон в грозной решимости направил на невидимого врага острые концы своих крыльев. Вторая вышивка изображает ушастого грифона, не менее свирепого. :
Изображения орлов, цветов, мальчика с трезубцем - все это ведет нас в греческие города на Черном море, к образцам античного искусства той поры.
С. И. Руденко сравнивает ноин-улинские вышивки с пурпуровой тканью, найденной в Павловском кургане на юге России. Она была вышита разноцветными нитками. Растительные узоры павловской вышивки очень похожи на ноин-улинские. С. И. Руденко вовсе не утверждает, что арацея или пальметка проникли в страну хуннов непосредственно из Пантикапея или Ольвии. Он говорит, что при дворе хуннского властелина могли находиться иноземные мастера, выходцы из Парфии и Бактрии.
Что же сказать о куске ковра с изображениями загадочных всадников?
Еще в 1925 году, в кратких отчетах экспедиции П. К. Козлова, археолог Г. И. Боровка утверждал, что ноин-улинские всадники - творение греческих мастеров, живших у Черного моря. Они постоянно общались с кочевниками, учитывали запросы скифского рынка. Ольвийские или пантикапейские художники хотели угодить вкусам будущих владельцев тонких ковров, вышив фигуры скифских воинов и их боевых коней.
Камилла Тревер в 1940 году писала, что шерстяные вышивки Ноин-Ула совпадают с образцами греко-бактрийско-го искусства и, следовательно, сделаны в эллинистической Средней Азии.
Рихард Хенниг в первом томе своего труда "Неведомые земли" горячо отстаивает черноморское происхождение ноин-улинских всадников.
В книге Л. Н. Гумилева "Хунну" высказана чрезвычайно любопытная мысль о причинах перехода хупиов на Запад.
Он соглашается с Г. И. Воровкой, считая, что родину ноин-улинских тканей следует искать на берегах Черного моря, и полагает, что скифы были посредниками между понтийскими греками и суровой страной азиатских хуннов.
"А, как известно, с вещами приходят нередко и сведения о тех странах, где они сделаны, и поэтому нет никаких оснований полагать, что хунпы не знали, что ожидает их на западе",- пишет Л. Н. Гумилев ".
Прежде чем идти на запад, говорит он далее, азиатские хуппы все взвесили и продумали, иначе говоря - знали, куда и зачем им двигаться.
Таким образом, Учжулю-шапьюй в первых годах нашей эры уже имел представление о странах, где растут виноград и яркие цветы. А на своей дикой родине хуннский вождь видел лишь бурьян, клубы перекати-поля да лиловые шишки колючего репейннка, пристающие к одежде всадников.